Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

fur hat

Snowtorious B.I.G.

O, спасибо mozyakov, вот тут просто роскошные фотографии из ДиСи. Особенно мне понравился Корейский Мемориал:

http://bigpicture.ru/?p=33697

Снег повалил по новой. Ещё фут обещают. Если действительно будет фут, мы побьём рекорд 1899-го года по наибольшему количеству снега за зиму. Это тем более существенно, что раньше снег замеряли на М стрит, а потом стали в Рейгановском аэропорту. Там из-за микроклимата (река Потомак и т.п.) снега всегда меньше. И с тех пор, как поменяли место замерений, рекорд побить не могли. Думали, что уже и не побьют. Ан нет.

Пы.Сы. Шутки про глобальное потепление уже глобально сосут. И таки уже не смешно.

Пы.Пы.Сы. Пояснение для жителей более северных регионов планеты, на всякий случай, а то "им с нас смешно", понимаете ли: мы откапываемся САМИ. То есть дороги откапывает штат (бюджет штата Мэриленд на уборку снега в эту зиму: около 6М; потрачено ДО сегодняшнего шторма: около 250М), но дорожки к дому, парковки, машины, подъезды к домам - сами. Гаражи тут только в самых дорогих домах, потому как снега толком не бывает. У нас нет дворников. Я уже потратила несколько часов на раскопки на этой неделе; на одну машину полтора часа, потому что перед ней был сугроб высотой с меня, уплотнённый снегоочистилкой. Кстати, у нас полторы снегоочистилки на город, и они ещё с четвертью улиц после прошлого кошмара не разобрались. У нас крыши не рассчитаны на такой вес. У нас нет грузовиков, чтобы этот снег куда-то вывозить, поэтому вокруг дорог - горы, и куда девать ещё фут непонятно вообще. У нас деревья тоже на это не рассчитаны, и они валятся, скопом, срывая провода и разбивая машины. Сравнивать снегопад в Вашингтоне со снегопадом в Екатeринбурге, простите, глупо.
fur hat

***

В самолёте сижу рядом с девушкой, лет на 10 младше меня. Она читает Коэльо. На английском. Я - Мураками. На английском.

Смотрим на книжки друг друга, улыбаемся. Начинаем обсуждать мировую литературу, потом погоду в Бостоне и Вашингтоне, потом этот треклятый задержавшийся рейс, потом цель поездки. По-английски.

Когда самолёт приземляется, обе достаём мобильники, звоним мамам и на прекрасном русском языке сообщаем, что самолёт приземлился, всё хорошо, нас просто задержали на взлётной полосе.
Опять улыбаемся друг другу, продолжаем разговаривать по-английски.
Прощаемся. Желаем друг другу всего хорошего. Расходимся.

И только в такси до меня доходит, чем был необычен этот разговор. Нет, не тем, что по-английски, ей так явно проще, а мне всё равно. Тем, что ни разу никто из нас не упомянул место нашего рождения, тот факт, что мы из одной страны, не спросил, сколько мы тут живём, и т.п. Эмиграция не фигурировала в этой беседе никак.

И слава богу.

P.S. Про дом не спрашивать. Ничего пока не знаю. Боюсь накаркать.
  • Current Mood
    tired tired
fur hat

Пуще неволи. Продолжение.

Начало.

Я была явно лишней на этом празднике жизни. Поздоровалась с Джоном, поулыбалась 30 секунд, и уже собралась уходить, но вдруг вспомнила, что всю позапрошлую конференцию наш Ромео отсутствовал, и поинтересовалась, ненавязчиво, не взять ли ему каких-нибудь материалов, раздаваемых на презентациях и семинарах. Джон внимательно посмотрел на меня, пытаясь, вероятно, сообразить, стоит ли мне доверять. Не пытаясь изобразить на лице «понимающую» ухмылку, я заглянула ему в глаза и спокойно заметила, что семинаров на конференции намечено несколько десятков, многие идут параллельно, в прошлый раз мы даже ни разу не пересеклись, и, возможно, ему будут интересны материалы каких-нибудь пропущенных лекций или презентаций. Джон подумал секунду и предложил встретиться на следующий день за завтраком – там он даст мне список семинаров, с которых он хотел бы получить документацию. Я пожелала ему и Сюзан доброй ночи и удалилась поглощать очередную порцию клубники в шоколаде.

К завтраку Джон пришёл хорошо подготовленным: все технические семинары в расписании конференции были аккуратно помечены кружочками. Он уже не пытался притворяться: мы оба программисты, совершенно очевидно, что на других семинарах (не технических) ему делать особенно нечего, и если его там нет, то это может означать только одно. Я прекрасно понимала, ЧТО это означает, а он видел, что я понимаю, но не лезу с распросами и веду себя спокойно. Кажется, я внушила Джону доверие. Мы быстро поели, я пообещала отдать ему собранные материалы перед обратным рейсом (мы опять летели вместе, что не удивительно – не так уж много рейсов в Бостон сразу после окончания конференции), и пожелала хорошо провести время. Уже уходя, поинтересовалась: «А где же Сюзан?». «Спит», - пробормотал Джон, глядя в пол. «Ну что ж, святое дело, передавайте ей привет.»

Стоит ли говорить, что больше я их не видела? Мы встретились с Джоном, как и договорились, в автобусе, везущем участников конференции в аэропорт. Я передала ему папку с бумагами, он поблагодарил, и почти всю оставшуюся дорогу сидел молча, глядя в окно. И я не лезла, книжку читала.

В аэропорту царила паника. Где-то что-то задержалось и к нам не прилетело, пару рейсов отложили, на наш рейс продали слишком много билетов, народ стоит на ушах, размахивая руками и билетами, мест нет. У Джона билет первого класса – он накопленные мили использовал, чтобы получше место ухватить, так что у него проблем не было. А меня сначала хотели на другой самолёт посадить, через 5 часов, но я начала слёзно увещевать всех, кто готов был слушать, что у меня ребёнок дома годовалый, он по маме соскучился, мне очень-очень надо в Бостон, и у меня ещё трёхлетний ребёнок есть, и вообще это нечестно, и почему я, а не все эти студенты бездетные, и я не полечу самолётами этой компании больше никогда, раз такие редиски, и вообще это безобразие. Посовещавшись, бюрократы за прилавком обещали посадить меня на самолёт, в порядке исключения – причём в первый класс, поскольту в экономическом классе мест уже не было.

Так я оказалась рядом с Джоном. Лететь – 4.5 часа, выпивка бесплатная, кино показывают старое, делать особенно нечего. Если вы думаете, что после первых двух коктейлей Джон начал выкладывать мне все детали своего романа с Сюзан, то вы ошибаетесь. Первой откровенничать начала я.

Продолжение следует.
fur hat

Пуще неволи.

Конференция как всегда обещала быть занудной. И как всегда обещание своё сдержала. Fundraisers. Народ, в основном, университетский. База данных, на которой мы работаем, была создана для высших учебных заведений, но поскольку мы в архиепископстве тоже деньги собираем, то мы эту систему внедрили, и теперь каждый год тусуемся с университетскими «собирателеми денег» со всего мира. Обмен опытом, изучение новинок рынка, всякие технические семинары да презентации... Звучит хорошо, а на деле – тоска зелёная.

Надо отдать должное организаторам: они из кожи вон лезут, чтобы как-то развлечь народ и облегчить наши страдания; устраивают винно-сырные приёмы, придумывают викторины с призами, пытаются сподвигнуть людей на обмен футболками и выводят нас нестройными рядами в цирк и театр. Вот на одном из подобных мероприятий я и увидела его в первый раз. Это был приветственный банкет, устраиваемый ежегодно вечером перед первым днём конференции. Была я тогда беременна младшим сыном, месяца два как, и от еды меня слегка мутило. Пытаясь отвлечься от мыслей о еде и набегающей волнами тошноты, я вышла на просторный балкон. Тут ошивалось много желающих покурить и подышать, и я сразу встретила несколько старых знакомых, с которыми тут же вступила в беседу, не забывая, естественно, поглядывать на новые лица. Его я не заметить не могла: брюнеты с тёмными глазами и длинными носами всегда были моей слабостью, а этот был особенно хорош. Мимино, только лучше. Вы не подумайте чего: мужчин я на тот момент воспринимала исключительно с эстетической точки зрения, как-то не до того, когда тебя мутит от вида грибов на тарелке. Просто загляделать на интересного человека. Нас познакомили. Мимино оказался армянином, точнее, американцем армянских кровей, да ещё и приехал, как я, из Бостона. Звали его вполне буднично – Джон. Мы очень мило поговорили, обменялись визитками, а потом он куда-то пропал. Я заговорилась с другими, оглянулась – Джона нет. Во время конференции я его не видела ни разу, хотя и искала периодически; между тем первым банкетом в воскресенье вечером и отлётом домой в среду Джон полностью пропал из моего поля зрения. Тогда меня это мало смутило: я просто решила, что он ходил на другие презентации и семинары. В следующий раз мы встретились в автобусе по дороге в аэропорт: возвращались домой одним рейсом. Вяло поговорили: он что-то сказал о своей работе, я о своей, поделилась новостью о ребёнке, он поздравил, потом сказал, что у него в Бостоне жена и три сына, мы обсудили тяжёлую родительскую долю и вернулись к профессиональным темам. Я ждала двадцать минут пока его шмонали в аэропорту – внешность уж больно «восточная» у товарища, мы ещё час говорили ни о чём, летели в разных концах самолёта, а по приезду в Бостон вежливо распрощались.

На следующий год на конференцию я не поехала: Арику было только пять месяцев, оставить его почти на неделю мне в голову не пришло. Зато поехала через год, и первым делом, прямо из аэропорта, угодила на очередной банкет, где главным развлечением был поиск своего «парного» номера - всем раздали разноцветные номерки при входе, и нужно было найти человека со своим номером, но другого цвета. Найдя счастливого обладателя того же номера, вам надлежало познакомиться, узнать друг о друге кучу информации и, желательно, обменяться майками своих университетов. Поскольку на этот раз я была уже не беременная, то радостно налегала на еду, изголодавшись за пять часов перелёта, не считая сидение в аэропортах. О необходимости кого-то искать я вспомнила где-то через час. К тому времени все всех уже нашли, все стояли парами и болтали, «непарных» практически не осталось, и я почти отчаялась найти свою половинку, продифилировав раза три вдоль зала, опросив всех и вся и не найдя свой номер. Уже выходя из зала, совершенно случайно, я увидела маленькую худенькую женщину, ищущую кого-то глазами. Она стояла в самом углу и была почти полностью закрыта какой-то цветочной композицией. Я поинтересовалась её номером. Ура! Наши номера совпали. Я вручила ей свою футболку с огромным крестом и надписью “ARCHDIOCESE OF BOSTON” (к счастью, она оказалась христианкой), а в ответ получила ярко-рыжую майку, на которой белыми буквами было написано “London School of Economics”. Женщина, судя по акценту, была американкой, и следующие десять минут я пыталась выяснить, что она делает в Англии и кем работает в Лондоне. Она отвечала на вопросы вежливо, но как-то отстранённо, всё время продолжая кого-то искать.
Зовут Сюзан, сама из Огайо, муж работает в Лондоне о скорее всего это надолго, она пока устроилась в London School of Economics на какую-то бюрократическую должность, связанную со сбором денег с выпускников. Да, она здесь каждый год, уже третий раз. Нет, она не удивлена, что я её не помню, она сидит всегда сзади, вопросов не задаёт, и вообще она не очень заметная.
Сюзан вежливо задаёт ответные вопросы мне, но видно, что ей не интересно. Собираюсь уходить: насильно мил не будешь, не хочет общаться, не надо.
И тут...

Нет, я не могу передать словами, что стало с её глазами, со всем лицом. Секунду назад на меня смотрела мышь серая, с потухшим, каким-то бегающим взором. Через мгновение я увидела перед собой очаровательную, светящуюся женщину, глаза которой искрились таким счастьем, что мне стало неловко: ощущение, что подглядываешь в замочную скважину, видишь нечто, явно не предназначенное для постороннего взора. Я невольно оглянулась: к нам шёл Джон. И тоже светился.

Продолжение следует.
  • Current Mood
    creative creative