Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

fur hat

Выношу из комментариев

Meня поражает реакция некоторых россиян на смерть Манделы. Вы все поёте, как сейчас плохо в ЮАРе белому меньшинству, и про разруху. И никому не приходит в голову отойти на шаг назад и спросить, какого хрена кучка белых, пользуясь преимуществом порохового оружия, захватила нехилый кусок чужого континента и держала подавляющее его большинство в чёрном теле (no pun intended) веками, процветая на их земле добывая их ископаемые и создавая плантации там, откуда они выкинули (частично перебив) коренное население. А когда это население тоже обзавелось оружием и погнало их нафиг, они завопили, как их притесняют и как их аккуратные плантации и красивые дома преображаются под властью того самого коренного населения. Мой украденный дедушкой клочок крадут обратно. Людоеды.

Я не говорю, что африканские ценности каким-то боком близки европейским, или что белым в этой среде комфортно. Я говорю, что белым там нефиг было делать to start with. А теперь - не нравится, так чемодан-вокзал-Европа/Северная Америка. Не твоя земля.

Вы сочувствуете оккупантам. Причём довольно зверским. Это как если бы у Гитлера было такое военное преимущество, что Россия бы даже близко не могла бороться. Часть бы перебили, часть держали бы на подсобных и чёрных работах, второсортным населением. Толком не давая образования. И вот пошёл бы н-ный век немецкок оккупации... И нашёлся бы смелый человек, сумевший объеденить напуганные массы, не сломаться, не смотря на проведённые в тюрьме годы, и отобрать власть. И вы бы пели про его тонкие моральные качества и что он не кристально чист? Да вы бы его на руках носили! Мало ли кого там перебили в процессе возврата власти в руки коренного населения. Это даже близко не лежало с количествоом перебитого КОРЕННОГО населения в процессе оккупации.

А Россия бы, после аккуратных немецких домов, дорог и фермочек, потихоньку опять превратилась бы... Ну, кроме Москвы может. Все эти безграмотные (потому что немцы бы их не учили) крестьяне захотели бы, наконец, пожить в тёплых и крепких немецких домах, началась бы обратная оккупация, сами управлять не привыкли (раз ими столько лет управляли), государственной машины толком нет, началась бы разруха...

Вы видите параллели? Я вижу. Много.
GWB Center for Intelligence

А Виолетта умерла от СПИДа

Пошла тут моя мама в кино на оперу «Евгений Онегин» в постановке Большого Театра. Вы, возможно, слышали, что oперные театры нынче снимают теперь свои творения на камеру и показывает их в кино. Эдакий HD TV, будто сидишь в первом ряду партера, даже ближе. Это они стараются привлечь народ к оперному искусству. И привлекают. Отжигают так, что мама-не-горюй.

Собственно, моя мама до сих пор, несколько месяцев спустя, давится от смеха при одном воспоминании. Вишневская в каком-то интервью сказала, что после этого «Онегина» она в Большой ни ногой. Мамины подруги, с которыми она пошла в кино, ушли с середины, плюясь. А мама, наоборот, осталась, и так радовалась, так радовалась. Потому что они чистоплюи все, а наша семья знает толк в искусстве и умеет радоваться незамутнённому... ладно, об этом потом.

Больше всего маме понравился Ленский, который сидел на столе (с которого слуги убирали посуду) в тулупе и шапке-ушанке, обнимая ружьё. Типа, арию пел. Потом пришёл Онегин и попытался у него это ружьё отнять. Они там слегка подрались, и Онегин случайно выстрелил. Мультик «Пиф-паф, ой-ёй-ёй» смотрели? Во. Такая дуэль.

А ещё там Онегин пришёл на бал в пальто и никак не мог это пальто никуда присторить. Слонялся по сцене, суя пальто то одному слуге, то другому. Но те гордо дефилировали мимо. В итоге пальто он куда-то засунул, зато не знал, куда сесть. Пошёл нашёл себе стул, протащил этот стул через всю сцену у гордо на него уселся.

Ну и по мелочи – Татьяна, крушащая мебель и запрыгивающая в ярости на стол в процессе написания письма Онегину, на весь мир злая истеричка Ольга, всё время орущая на мать, будто та ей 100 баксов должна, и ария «Ви Роза», которую спел... Ленский. Страшно при этом кривляясь.

Тут надо сделать маленькое лирическое отступление. Я вообще страшная ретроградка, к «классике на новый лад» (типа Ромео и Джульетты в современном Гарлеме или три сестры в костюме свиней) отношусь более, чем прохладно, и вообще в извечном противостоянии сценариста и режиссёра принимаю чаще всего сторону сценариста. Своя рубашка ближе к телу. При всём уважению к режиссёрскому прочтению материала, автора надо уважать. Дополнять и высвечивать – да. Перекраивать на свой лад – нет. Короче, с режиссёрами-новаторами у меня сложные отношения, причём степень новаторства прямо пропорциональна степени сложности. Ну не понимаю я Ленского в образе Деда Мазая, хоть убей.

Но дирекция со мной явно не согласна. Традиционная опера, видать, всем надоела и денег не делает. Надо привносить в неё элемент новизны.

Вот пошли мы с приятельницей на «Трубадура». Да, уже после маминого рассказа об «Онегине». Не испугались. Думали, Метрополитен Опера. Верди. Небось пощадили. Я специально в Нью Йорк поехала на полтора дня.

Знаете, какая сцена вызвала самый бурный восторг публики? Танец блядей. Те, кто начнут мне сейчас с пеной у рта объяснять, что никакого танца блядей в «Трубадуре» нет, не поняли ничего из прочитанного выше. Что значит нет? Будет!

Вот представьте себе, стоят/сидят на сцене солдаты и песню поют. Им завтра крепость штурмовать. И тут на сцену выходит группа весьма вольно одетых девиц. Сначала они просто крутят плечами и бёдрами и трепят солдат по щекам. Потом начинают их обнимать и задирать ноги. Солдаты поют. Пара девиц становится на четвереньки. На одну из них сверху садится солдат. Другие две пристраивают свои зады к бёдрам стоящих солдат и начинают о них тереться, задирая юбки. Что там писал Верди уже никто не слышит, хотя солдаты упорно поют. На сцене полный бордель, кто раком встал, кто сверху сел, публика ржёт, всем весело.

А цыгане? Цыгане (если верить либретто, живущие в горах) там все сплошные кузнецы. На сцене – деревенская площадь, селянки в пасторально-крестьянских костюмах вокруг ходят, и несколько кузнецов. Куют что-то, куют. Потом допевают и уходят, унося свои наковальни. Я недостаточно хорошо помню оперу и сначала вообще не поняла, что это было. Оказалось, цыганский табор с гор спустился. Кузнец на кузнеце и кузнецом погоняет. Пели под аккомпанемент молотков.

Ну я тут ещё на пол-страницы могу про эту оперу... да фиг бы с ней.

Я считаю, Мет не дотягивает. Большой тоже. Молодое поколение по-прежнему выбирает Пепси. А не оперу. Надо продолжить начатое. Например:

1) Перенести «Травиату» в Африку. Смотри заголовок поста.
2) «Кармен» будет хорошо смотреться на фоне забастовки автомобилестроителей Детройта.
3) «Борис Годунов» вообще сплошное занудство. Перенесите кусок оперы в баню и пустите голых девок.
4) По «Аиде» плачет Ирак. Представьте, война в Ираке, американский солдат влюбляется в местную мусульманку, её жених ревнует и ненавидит янки... Какую оперу можно сделать, а? Египет ваш древний - фтопку.
5) «Волшебная флейта». Слушайте, тут вообще пирдуха. Рокеры, нажравшиеся галлюциногенов, попадают... Додумайте сами.

Предлагайте варианты. Оперные театры ищут таланты и свежие идеи. Им тесно в рамках.
fur hat

Геттисбург

Подозреваю, что абсолютное большинство из вас там не бывало. Во-первых, далеко от всего, где-то на границе Мэриленда и Пенсильвании. Во-вторых, Геттисбург интересует, в основном, «любителей» войн и сражений да тех, кто увлекается историей американской Гражданской Войны. В-третьих, европейцев и азиатов там вообще практически нет – им это почти смешно. Самая кровавая битва в истории Североамериканского континента. Аж 51 тысяча погибших. Сколько-сколько? Европейцы и азиаты закатывают глаза. Нам бы, типа, ваши кровавые битвы. И едут мимо.

Ну действительно, превратили огромное поле (боя) в монумент под открытым небом. Точнее, в сотни монументов. Дивизия из Мэйна – обелиск. Солдатам и Пенсильвании – огромный памятник. Такой-то отряд из Род Айленда – тоже скульптурку поставили. Плюс памятники отдельным солдатам и офицерам, отличившимся во время битвы. Хоть изучай тут географию восточной части страны: тут вам и Алабама, и Джорджия, и Вирджиния, и Коннектикут... Можно поездить вокруг пару часов – так, для интереса, если рядом оказался. А мы как раз оказались рядом.

Но просто на обелиски таращиться тоже глупо, а платить за официальную экскурсию как-то не хочется – долго это и дорого. И мы купили CD. Набор такой из книжки и двух дисков, аудио-экскурсия с картинками. Вставили диск, включили проигрыватель, поехали.

Очень интересно рассказывают, разбивая сражение не то что по дням, а по часам. Много всяких стратегически-тактически-битвенных деталей, но и об отдельных людях рассказывают, и о полках из разных штатов. Например, все знают, что во время гражданских войн брат иногда воюет против брата. Лектор приводил несколько подобных примеров. Мэриленд и Вирджиния ведь совсем рядом, тут проходила граница между Севером и Югом. Один брат уехал на заработки в Вирджинию, и там его забрали в армию Юга. Другой остался дома; его загребли северяне. Одного взяли в плен и расстреляли, при чём брат видел, как другого брата вели на расстрел.

Или вот два офицера, многолетние армейские друзья, да и семьи были близки. Одна жена другой свой молитвенник подарила. Встретили войну вообще где-то в Калифорнии. Но один южанин, а другой северянин. Поужинали вместе в последний раз, обнялись, расцеловались, да и уехали каждый воевать на своей стороне. И в Геттисбурге их полки пошли один на другой. Победитель только один. И выжил только один.

Очень много рассказывают о героизме отдельных солдат и офицеров, как рвались в бой с полуоторванными руками и ногами, с контузиями. Мне запомнилась история полка из Алабамы, которых откуда-то издалека бросили на подмогу товарищам, и они топали по июльской жаре почти сутки, при полной аммуниции. Послали нескольких ребят за водой, но тех взяли в плен. И вот полк без сна, без воды, после многочасового марша кинулся в бой и оказался лицом к лицу с отрядом элитных стрелков. Мало кто выжил.

Захватывающих историй там великое множество. Кому интересно, может почитать историю битвы. Меня же потрясло другое. Но потрясло не сразу. Сначала я просто восхищалась тем, насколько принцип «никто не забыт, ничто не забыто» воплощён в Геттисбурге. Как здесь поставили хоть маленький, но обелиск практически каждому подразделению и отряду. Любой город и уж тем более штат, потерявший своих сыновей, собрал деньги на памятник в Геттисбурге. Памятников действительно сотни, я не преувеличиваю. Они везде, на каждом шагу.

А потом наш «сидишный» экскурсовод начал рассказывать о главнокомандующем Южной Армии генерале Ли. Ли жил в Арлингтоне, штат Вирджиния, прямо на границе с Вашингтоном. То есть теоретически он был южанином, а практически - столичным человеком. И никаким не плантатором – Ли воевал в американской армии более 30-ти лет. Когда он узнал, что Юг отделился, то провёл целую ночь в раздумиях, но в результате решил следовать голосу совести и воевать на стороне своей земли, своих предков. Потерял всё – свой чин в американской армии, с пенсией, своё поместье в Арлингтоне (его не просто снесли – на его месте Арлингтонское кладбище сделали и сразу стали офицеров-северян хоронить, чтобы Ли уж точно домой не вернулся), даже американское гражданство. Проиграл войну. Но Ли был человеком чести и знал, что по-другому поступить не смогбы. А гражданство, кстати, вернули. Через сто лет, посмертно.

И вот когда экскурсовод поведал о том, что Ли посмертно вернули гражданство, до меня вдруг дошло. Дело в том, что в стране, где я родилась, тоже когда-то бушевала гражданская война. При чём бушевала гораздо позже – лет так на 55 позже. Не полудревняя, середины 19-го века война, а та, которую мои бабушки-дедушки помнили. И мы её в школе проходили. Я тоже помню истории, какие-то битвы, брат на брата... Но потом я попыталась вспомнить, что я знаю о Белой Армии, кроме умирающих в Париже от ностальгии по берёзкам офицеров, «... и девочек наших ведут в кабинет», да имен главарей каких-то банд типа Петлюры и иже с ними. Было ли у Белых человеческое лицо? Если было, я его пропустила.

Ни у одного человека в Америке нет сомнений, на чьей стороне была правда в ту войну (окей, у кого-то на Юге есть, но их так мало в процентном отношении, что не стоят упоминания). Линкольн – национальный герой, входит в первую тройку величайших президентов. Рабство – исторический позор. Но в Геттисбурге вам не преподают идеологию. СОВСЕМ. Она остаётся за кадром. В Геттисбурге сражались люди, волею судеб оказавшиеся по разные стороны «баррикад». Тот полк из Алабамы, о котором с таким состраданием поведал нам экскурсовод – это же южане! Вообще в процессе рассказа сочувствуешь именно ЛЮДЯМ и болеешь сразу за всех, потому что им плохо, жарко, страшно, на них дождём льётся свинец, и никому не хочется умирать. И рассказывают тебе о них именно так, каждый раз с точки зрения тех, о ком говорят. И забываешь, где "свои", а где "чужие".

Когда говорят о геройстве отдельных людей, то геройство тоже не делят на правое и неправое. Человек, накрывший грудью знамя или погибший, спасая товарищей, является героем вне зависимости от цвета флага, под которым он сражался. В гражданских войнах все – свои. И памятники ставят всем. Не сказала им Пенсильвания, мол, извините, тут наша территория, наших тысячи погибли от рук ваших, и не дадим мы памятники ставить ребятам из Северной Каролины! Не сказала. Потому что понимают граждане Пенсильвании, что у всех тут мужья и сыновья лежат. Не наши и ваши, а общие. Хоть из Вермонта, хоть из Джорджии. И всех помянули. Южанам чуть ли не больше памятников, чем северянам.

И честь не делят. Генерал Ли вполне справедливо преподносится как великолепный полководец и бравый офицер, как человек чести и достоинства, как глубоко трагическая фигура, поставленная историей и обстоятельствами (да и теми самыми понятиями о чести) в чудовищное положение и поплатившаяся за это. Поэтому ему посмертно вернули американское гражданство.

Я ехала по полю боя в Геттисбурге и вспоминала свою недавнюю прогулку по Бруклину с akc и mike_etelzon. Мы заехали на канал и пошли посмотреть на памятник Холокосту. Это не памятник даже, а небольшой парк, уставленный каменными плитами, на каждой из которых имена, факты, названия городов или сёл, даты... И один из камней, как водится, посвящён всем известному кораблю Ст. Луис, который развернули прямо у американский берегов и послали обратно в Европу.

У меня всегда кровь закипает при упоминании об этом корабле. Что? Почему? Им жалко было принять 900 с чем-то евреев? У них места не было? По какой логике их отправили обратно к Гитлеру в лапы, умирать в концлагерях, когда они уже Манхэттэн с палубы видели? Этому вообще есть оправдание?

Нет, спокойно сказала мне Ира, которая akc, поэтому американцы себя уже 60 лет в грудь бьют. Упоминание об этом корабле везде, во всех музеях, на всех памятниках и мемориалах. Упомяни в Америке Холокост, и сразу всплывает Ст. Луис. Другие страны тьму народу сами погубили, и минимум в половине случаев не то что не покаялись, а вообще забыли. Другие где-то что-то нацарапали. Там, в уголке. А американцы сами никого не погубили. Но упорно, публично, десятилетиями посыпают головы пеплом, сокрушаясь о тех, кого не спасли. Вот за это, сказала мне Ира, я люблю и уважаю эту страну.

И я тоже. И за многое другое конечно. Но почему-то за Геттисбург – особенно.
смешная_мышь

Вы че, серьёзные все в натуре, да?

Весна, говорят, идёт, журчат грачи, свистят ручьи, или наоборот... А пост про армию собирает в четыре раза больше комментариев, чем пост про длину членов. Вот те и раз.
  • Current Music
    я был не пьяный
fur hat

О Промытых Мозгах и Детоубийцах

Всё началось с художественного рассказа. Я читала произведения одного очень неплохого писателя на нашем литературном сайте и наткнулась на рассказик про маленькую девочку, которая пошла по стопам матери и стала проституткой – от безысходности. Ничего другого она не знала, в колледже учиться было не на что, школу бросила, а потом уж улица засосала, наркотики пошли, и так далее. Я написала автору комментарий: мол, всё хорошо, но зачем писать, что у девушки не было другого пути из-за отсутствия денег? Да масса всего вокруг существует для такой молодёжи. В конце концов, могла бы в армию пойти. Автор ответил, что я написала глупость, и в армию сегодня никто в здравом уме и твёрдой памяти не пойдёт. Я помню, удивилась. Не то, чтобы американская армия была раем на земле, но по сравнению с карьерой привокзальной бляди она побезопасней будет.

Буквально через неделю я столкнулась с тем же феноменом, но совершенно в другом контексте. Collapse )
fur hat

Oфицеры

Их столько вокруг меня, что я начала замечать некие закономерности.

1) Осанка. Это непривычно, когда никто вокруг не стоит и не сидит ссутулившись. У них стержень в позвоночнике. Грудь вперёд, плечи рааазззвернуть, и шагом марш! Часами сидят за компьютером, прямые как палки. Зато выглядят прекрасно.

2) О «выглядят». Тут в армии довольно суровые нормативы – два раза в год их взвешивают и заставляют проходить тесты на силу и выносливость. Я не знаю, конечно, про генералов, но полковники, майоры и лейтенанты делают ровно то же самое, что и солдаты. Вчера болтала с высоким и (на мой взгляд) довольно стройным майором. Пуза там и в помине нет. Ох, говорит, мне надо полтора кило скинуть, а то комиссию в апреле не пройду. Исключение составляют только те, у кого проблемы со здоровьем. Например, у одного майора порок сердца (который нашли, вестимо, через несколько лет после того, как он пошёл служить). Так у него пузо – будь здоров. Но всем плевать – ему до конца жизни бумажки ворочать. А остальных могут в любой момент послать куда угодно. Нашего network admin'а только что услали в Ирак. Так что сиди у компа хоть пять лет, а форму держи. На первом этаже – бесплатный спортзал. И все туда ходят.

3) Мысль о том, что их главнокомандующим может стать Хиллари Клинтон, повергает ВСЕХ офицеров в ... короче, лучше не видеть. Их начинает трясти. Просто трясти. Кто угодно, только не она. На самом деле, служить Главнокомандующим армии – одна из ключевых функций Президента. По-моему, это одна из причин, по которым за Хиллари нельзя голосовать – ну какого хрена нам нужен Президент, которого ненавидит весь офицерский состав армии, до дрожи в коленках? Говорят, что это не связано с её полом. Не уверена, но это точно меньше 30% проблемы.

4) В армию редко идут интеллектуалы. Однако, я давно не видела вокруг себя такое количество людей, с которыми общаться – одно удовольствие. Тут никто не юлит, не подставляет ножку, не говорит гадости за спиной других и так далее. Большинство этих ребят вышли «из народа», мало у кого родители учились в колледже. Всех наших офицеров (я работаю только с офицерами, от майоров до полковников – понятно, что отбор в армии большой, и стать офицером непросто) выучила армия: дала образование, привила дисциплину, заставила держать себя в форме. Большинство провели годы в Европе и/или на Ближнем Востоке, а то и в Африке, знают много о других культурах, и почти половина говорит на иностранных языках. Это прямолинейные, честные и по большей части симпатичные ребята, НИКОГДА не глупые, а то не быть бы им офицерами.

5) Армия заставляет не останавливаться в развитии. А может, просто способствует самоактуализации – не знаю. Тут мало «успокоившихся». Все куда-то рвутся и к чему-то стремятся, но не ходят по головам, а фокусируются на том, чем могут отличиться сами. Половина либо учится на Master’s Degree, либо уже его получила. У многих интересные хобби: например, есть пара прекрасных фотографов, у которых в кубиках висят фотографии со всего мира. Я видела несколько фотографий из Ирака, которые спокойно можно было бы видвигать на какую-нибудь премию. Один коллекционирует котов. Настоящих, живых котов – у него их за сорок. На соревнования какие-то их возит... Про физическую форму я уже писала. Вот и представьте себе картину: офицер, за 40, в первоклассной физической форме, образован, интересуется политикой, побывал во многих странах, вежлив, прекрасный собеседник... и женат. С кучей детей. Есть пара разведённых, есть пара холостяков, но процентов 75 – женаты и имеют больше двух детей. У начальника отдела их не то пять, не то шесть. Трое-четверо – норма. Почти все религиозны, но фанатиков нет. Эти ребята - «кровь» страны. Или кость. Или сердце. Не знаю. Но они мне нравятся. Я ещё не встретила тут ни одного солдафона.
fur hat

Протест

Нас было четверо братьев, и все как один - рослые, красивые, сильные. Отец – военный, гордился сыновьями страшно, видел в нас продолжение смены. Я – третий по счёту. Неудавшийся. То есть внешне-то такой же – косая сажень в плечах – а вот по сути... Ненавидел армию, просто НЕ-НА-ВИ-ДЕЛ. Когда случился ядерный кризис – ты знаешь что тут было в 62-м, да? – мы жили во Флориде, в Ки Вест, девяносто миль от Кубы, прямо на военной базе, и все говорили, что нас будут бомбить первыми. Я тогда в начальных классах учился, и половину времени мы проводили под партами, тряслись, думали, вот-вот бомбы полетят. Я уже тогда сказал себе, что на военной базе никогда жить не буду. Отец - типичный солдафон; ему сказали – он пошёл выполнять, не задавая вопросов и, главное, на задумываясь. И братья такие же. Нет, ну старший ещё ничего, он в итоге в бизнес ушёл, а остальные до сих пор служат.

Я был... ты знаешь, что такое counterculture? Да, против всего и всех. Брюки клёш, длинные волосы и марихуана. Что-то вроде хиппи, но я дома жил тогда. Нет, табак не курил, потому что родители курили. И кофе не пил потому, что они пили. Я не ел то, что ели они, не носил такую же одежду, я завёл себе кота потому, что отец обожал собак. НЕ-НА-ВИ-ДЕЛ. Всех их, но особенно отца. А в 68-м я пошёл на демонстрацию, против войны во Вьетнаме. Да какой колледж, я ещё в школе учился, в предпоследнем классе, кажется. Мы тогда были пьяны гражданским неповиновением. Мартин Лютер Кинг доказал, что это работает. В начале 60-х все марши и демонстрации имели расовый характер, и чёрные таки ведь добились своего в огромной степени. Мы посмотрели на них и решили, что тоже так можем. Понимаешь, тогда ведь в армию насильно забирали – призыв. Нет, почему поголовно, по дням рождения. Ты не знаешь? Я тебе расскажу. 31-го декабря все дни следующего года бросали в барабан. Ну, не дни, а листочки с датой на каждом. 365 листочков, 366 в високосный год. А потом тянули их по очереди. Первая вытянутая дата получала номер один, вторая – номер два, и так далее. Первые 75 номеров, то есть тех, кто родился в дни, вытянутые первыми, всегда призывались и отправлялись на фронт. Номера 75-150 отмечались и проходили учения, иногда их призывали. Остальных оставляли в покое. Лотерея, короче. Мой номер был 322. Я был счастлив, отец – в ярости. Остальные братья ушли в армию вне зависимости от номера, это была семейная традиция, вопрос чести. Но только не я. Я бы в Канаду удрал, только бы в армию не идти. НЕ-НА-ВИ-ДЕЛ.

Ты, наверное, плохо представляешь, как тогда выглядел Вашингтон. Полностью милитаризированный город, везде военные машины, транспорт не ходил. Вообще, восточнее 14-й улицы никто не совался: там были выжжены целые районы, пустыри какие-то, заборы из цепей, крэк дилеры, проститутки, банды. Туда даже полиция не лезла, это было страшное место. Да-да, М, N, O, P – все эти улицы, где сейчас магазины дорогие и машину не запаркуешь. Так вот, в тот день мы должны были идти от кампуса университета по Коннектикут Авеню. Представь, что они сделали – на эту улицу согнали все городские автобусы и поставили их нос к носу, впритык. Ну, может сантиметр или два между бамперами. Никто не пройдёт, даже ребёнок. На каждом автобусе – солдат с автоматом. Нас было несколько десятков тысяч человек. Если не сотен. Это была чудовищная толпа. Мы вышли из университета и пошли по Коннектикут Авеню. И свернуть уже не мог никто. Ни еды, ни питья, ни туалетов. Только море народу и коридор из автобусов – на мили вперёд. А потом нас начали толкать и пихать, мы пихали в ответ, в итоге полиция хватала всех, кто под руку попал и арестовывала. Ты знаешь, где стадион РФК? Это бейсбольный стадион, нас всех туда свезли. Арестованных в тот день было тысяч пятнадцать. Потом, правда, опустили, после полуночи. Но отец меня после этого знать не хотел. НЕ-НА-ВИ-ДЕЛ. Презирал. Он бы меня из дома выгнал, да мать не дала. Скоро его перевели в другой город, а я отказался ехать. Нашёл работу, снял комнату у какой-то старушки и стал жить. И больше никогда не получал от них ни копейки, с семнадцати лет. В колледже учился на свои, нищенствовал. Но ничего, пробился.

А что отец? Он рано умер. ALS, слышала о таком? Лу Герига болезнь, постепенный паралич. У него отказывали все мышцы по очереди. В последний месяц он лежал в военной больнице, в самой лучшей. Он же был ветеран второй мировой, с кучей наград, с чинами, званиями. В тот день в их отделении были только он и первый президент Буш. Мать всё умоляла меня, чтобы я туда пошёл. Ну, я пришёл, а он лежит, ничем пошевелить не может, говорить уже не может, а голова нормально работает, болезнь-то мышечная. Увидел меня, и глаза кровью налились. Не хотел меня видеть, не хотел мириться, не хотел прощения. И знаешь, я тоже не хотел. Для меня это облегчением было, что не пришлось неискренне прощаться. Ушёл я тогда. Так и умер он, не поняв и не простив. Я на похороны пошёл только ради матери.

С братьями нет, не дружу. Со старшним ещё куда ни шло, а с вояками не общаюсь. Они республиканцы, да ещё упёртые, мне не о чем с ними разговаривать. Конечно, я с годами пообтесался, вписался в корпоративную культуру, волосы постриг, одеваюсь нормально, на наркотики давно забил, но в чём-то до сих пор считаю себя counterculture. Это из души не вымоешь. Дети? Да, с детьми проблема... Понимаешь, я думал, раз я не такой, как отец, не запрещаю им ничего, не указываю, какими надо быть, то они спокойными, уравновешенными вырастут, ершиться не будут, конфликтов не будет. Mладшая у меня готичная такая – вся в чёрном ходит, глаза и волосы красит жутким цветом. Ну, это я понимаю, это её вариант моей хиппи-молодости. Против этого я не возражаю. Беспокоит то, что она себя режет. Представляешь, берёт бритву и режет себе руки. Страшно это, и мы ничего не можем сделать. Но она хоть учится, а старшая из школы сбежала, связалась с дурной компанией, уже несколько раз попадалась на воровстве. Судья сказала, ещё раз – и посадят. Она и так с браслетом ходит, чтобы в полиции знали, где она находится. Я не понимаю, если честно, почему? Я бунтовал против солдафонства, против призыва в армию, против навязанного мне образа жизни, да и время было такое. А у них всё есть, никто на них не давит... Ладно, давай не будем о грустном.
Я обещал рассказать тебе про эффект марихуаны, лучше уж про это. Ты что, правда никогда марихуану на пробовала?
fur hat

Август 91-го, взгляд из Бостона.

Тем, кто смотрел фильм "The Perfect Storm", но в 91-м году не жил в Бостоне, вряд ли пришло в голову, что ровно в то время как "Andrea Gail" тонула в океане, по Москве ходили танки. В моей же голове эти два события связаны навеки. Подобное ощущение конца света я испытала после Августа 91-го года только один раз - в Сентябре 2001-го.
Ураган Боб в Бостоне помнят хорошо - за 14 лет в Америка ничего подобного я не видела; ущерб исчислялся миллиардами. А вот за пределами Массачусеттса, если бы Sebastian Junger не написал довольно неплохую книгу об этом событии ("The Perfect Storm: A true story of men against the sea"), а Голливуд не взялся бы эту книгу экранизировать, все бы давно забыли про Боба и вызванную им разруху. Впрочем, за пределами России и, возможно, Восточной Европы, мало кто помнит и путч - мы часто не запоминаем то, что к нам непосредственно не относится. Вот поэтому мне и захотелось рассказать эту историю с новой для многих точки зрения: совместить танки в Москве с ураганом в Бостоне.
Большую часть Того Дня я проторчала в колледже, новостей не слушала, прогнозов погоды тоже. Где-то после трёх часов нам велели ехать домой: надвигался шторм. Пока ехала, небо затянуло тучами и подул ветер, но никакого дождя не было. Ничего, как говорится, не предвещало. Прихожу домой, а меня соседка с первого этажа встречает: "Ты знаешь, что по Москве танки ходят? Включи CNN!"
Мы тогда в Америке были только пол года. В Москве ещё оставались родители, дяди/тёти, братья/сёстры, всевозможные родственники, друзья и просто хорошие знакомые. Не говоря уже о том, что в Москве я родилась и выросла, и город мне далеко не безразличен; представить танки на улицах Москвы я не могла и в страшном сне. Включаю CNN: таки танки. В Москве. Вроде кто-то что-то штурмует, баррикады, люди на улицах - что делается? CNN несёт охинею, репортёра плохо слышно из-за треска, английский у меня ещё аховый, и кроме "Ельцин" понимаю мало. Пока пыталась что-то разобрать, совсем забыла про погоду. И вдруг осознала, что на улице темно. Черно просто. Вой ветра начинает перекрывать звук телевизора, дом покачивает. Из окна ничего не видно, кроме раскачивающихся с невероятной амплитудой деревьев. И тут вырубается свет. А вместе с ним и телевизор. На улице начинают валится деревья, телефон не работает. У меня полное ощущение, что крыша обвалится в любую минуту, и накроет нас, а сверху ещё деревом придавит. Кромешная тьма и дикий вой ветра. А в Москве танки, а в Москве мама и бабушка, и я понятия не имею, что с ними, что с городом, что со страной...
Я села на диван и ощутила приближение конца света. Муж ёмко суммировал ситуацию: "Пиздец." Ндааа...и даже не скажешь, что подкрался незаметно. Как-то очень даже заметно.
Не помню, сколько времени бушевала стихия. Помню, что нашли и зажгли свечку, а мне было страшно: казалось, окна выбьет в любой момент, дунет ветром на свечу, и начнётся пожар. Потом ураган начал стихать. Потом стих совсем. Наступил вечер. В Москве - глубокая ночь, а телефон по-прежнему молчит, и света нет. Дом вроде цел - повезло. Многим повезло меньше: снесённых крыш, выбитых окон, придавленных деревьями машин и даже разрушенных домов было очень много. По улице толком не проедешь - деревья лежат. Их к утру расчистили, а света ещё долго не было. Потом заработал телефон, и мне наконец удалось дозвонится маме и выяснить, что все живы и здоровы. Когда наконец заработал телевизор, местные каналы смотреть было бесполезно: ураган Боб, ураган Боб, ураган Боб, ураган Боб... И "Andrea Gail" - утонувшее рыболовецкое судно, увековеченное ныне в сердцах миллионов мужественным ликом Джорджа Клуни. Если вы спросите у Бостонца, что произошло в мире в Августе 1991-го года он вам уверенно скажет: ураган Боб.
К тому моменту, как мы очухались, в Москве всё стихло. Впрочем, что произошло в Москве вы и так знаете. Да и я знаю. Мне потом рассказали.
fur hat

Семейные предания - III

Дед.

У деда было три сестры. И десять племянников и племянниц. Ушёл дед на войну, жену с детьми эвакуировали, а сестры с семьями остались. Жили они все на Западной Украине, и захватили их сразу, даже мужчин не успели в армию призвать. А когда вернулся дед с войны - без ноги, но живой – то узнал, что ни сестёр, ни племянников с племянницами у него больше нет. И вообще родственников нет, ни троюродных, ни десятиюродных. Все во рву лежат. Один, правда, выжил: муж одной из сестёр очнулся ночью среди трупов, вылез кое-как, прятался где-то до конца войны. Посадил его дед перед собой, и стал расспрашивать как-то оно всё было. Тот рассказывает: “Повели нас расстреливать…” “Подожди”, - перебивает дед, - “сколько вас было?”
- Ну, человек 100-150.
- А мужчины были?
- Ну конечно были, человек 20. Никого ведь призвать не успели.
- А их сколько было?
- Да трое-четверо.
- Так что же вы не бросились на них?
- Так они же с автоматами!
- Ну, убили бы вас, но сколько-то успели бы убежать! Может, спаслись бы, ну хоть несколько детей и женщин спаслось бы!
Смотрит дед на деверя и не понятно ему, солдату, как же можно было добровольно, как бараны, идти на бойню. Вскипел дед от ярости. Не к фашистам, с теми давно всё понятно, а к своим, к еврейским мужикам. А тот смотрит на деда, видит его ярость – и до него медленно доходит. Плачет. “Мы”, - говорит, “как в ступоре были. Сам не знаю.”

Позже, через несколько лет, рассказал дед эту историю моему отцу. Стыдно было: как начинал кто из антисемитов говорить, что евреи, мол, хилые, не воины, слабаки, хотелось деду тому свою культяпку в лицо сунуть, да вспоминал про сестёр в мужьями...и ничего не говорил. Мы вечные жертвы. А слабых бьют. Одну только вещь хотел дед до отца донести: не можем мы себе позволить быть слабыми, быть трусами. В этом мире – не можем.
А отец мой за свою жизнь много чего не успел. Но мастером спорта по вольной борьбе стал. И соревнования выигрывал. И даже когда болел уже, совсем слабым был, что-то в нём было…никто не связывался.