Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

fur hat

#$(#*&&)!!

Есть темы, о которых будут спорить вечно. Религия, политика, идеальный рецепт салата оливье, воспитание детей и - как же без него - оптимальный метод прохождения мимо тёщиного дома (а ещё лучше – дома свекрови) сразу приходят на ум. Но есть и другие темы, давно утратившие остроту. Битвы отгремели, общество сделало два шага вперёд, шаг назад, повторило N раз и в итоге дошло до точки, где спорить толком не о чем. Сюда относится биологическое превосходство белой расы, секс вне брака, «перевоспитание» геев и прочая специальная гомеопатия для Тельцов по гороскопу. Это как не верить в эволюцию или отрицать Холокост – есть всякие зверьки на свете, и их даже много, но нам-то с ними о чём разговаривать? Не о чем. Как услышишь что-нибудь эдакое, так тихо, бочком-бочком, и линяешь куда-нибудь подальше оттуда, назад в цивилизацию 21-го века.

Вы, возможно, будете надо мной смеяться, но я почему-то относила употребление так называемой «неформальной» лексики к категории давно утративших остроту тем. Да не просто остроту, а какую-либо легитимность. Матерные и просто-ругательные слова употребляли все самые умные, интересные и образованные люди, которых я знала, вне зависимости от возраста. Писатели, поэты, филологи, учёные, кто хотите. Большинство оставивших след в литературе людей так или иначе «засветились». Особо гениальные, вроде Пушкина или Джойса, засветились особо гениально. В Америке фильмы со словом «fuck», если их 1-2, а не тысяча, получают рейтинг PG-13, и на них валом валят дети начиная с 9-10 лет. Фильмы, где данное слово повторяется раз так стописятмиллионов, получают рейтинг R, и их смотрит пол населения страны, начиная с 12-13 лет. Никого это сто-лет-в-обед не то что не шокирует, а даже не трогает.

Русский язык без мата вообще трудно себе представить – это богатейший культурный пласт, это колодец, из которого черпали многие литературные светила, это неотъемлимая часть языка. Вздрагивающим от слова «хуй» в интернет лучше не ходить, или уж заранее запастись валерьянкой. Более того, к ним как-то не слишком хорошо относятся. Если кто-то начинает громко кричать о том, как его «коробит», ему тихо делают бай-бай ручкой и либо посылают на тот самый орган, который есть, даже если слова нет, либо сами уходят, в зависимости от того, на чьей территории происходит диалог. Нет, ну таких людей, конечно, немало, и среди них много хороших и даже всячески распрекрасных, но все прекрасно понимают, что их меньшинство. Это их право, как есть, скажем, право хранить девственность до брака – личный выбор – но погоды они не делают. Хочешь, молись Кришне, хочешь – чистоте своего языка, но другие-то тут при чём?

Единственный вопрос, который, как мне казалось, ещё могли обсуждать цивилизованные и образованные, эти использование всяких звёздочек. Типа, ах, это полный п***ц. Для чего эти фиговые листки и что они там скрывают лично я понять никогда не могла, но если кому-то легче с ***, бог с ним. («Путин – х@ло» не считается – там @ как trademark.)

Короче, вы уже поняли, о чём я, да? Я была неправа. Оказывается, тема себя не исчерпала. Так бывает иногда, давно выигранные бои вдруг не засчитываются и битву надо начинать сначала. Я тут только что закончила читать книгу о Второй Мировой (с точки зрения немца, называется The Kindly Ones), и взглянула на один всем известный факт в новом свете. Вот казалось бы, бОльшая часть 19-го века была потрачена на борьбу с рабством в цивилизованном мире. Сколько крови пролили, не говоря уж о чернилах. В итоге отменили везде, даже в Бразилии, и все согласились, что рабство – это не наш путь. Тупик. Поставили жирную точку. Конец спорам. И вдруг пришли фашисты и открыто сказали, что поработят целые народы – русских, поляков, много кого ещё, и немцы только возрадовались. Для них (ну, многих) после войны что-то было шоком – никто изначально не планировал уничтожать целые народы и посылать беременных женщин и детей в газовые камеры – но вот идея порабощения соседей озвучивалась открыто. Славян сотнями тысяч сгоняли в рабство, как будто не было всех этих битв прошлого века, как будто рабство не было окончательно дискредитировано везде, включая Латинскую Америку. И... и ничего.

Конечно, сравнивать ругательства с рабством некорректно, но сама идея внезапного отката с обще-казалось-бы-принятого этим хорошо иллюстрируется. Мы пойдём заново отменять слова, которые все знают и используют? Ну-ну.

Я когда-то уже писала и повторю, да и детей своих также учу. Нет плохих и хороших слов, есть плохой и хороший язык. Мы наняли тут студентку на лето, и она буквально через каждое слово говорит “like”. Честное слово, это хуже любых ругательств. Это вообще невозможно слушать. Она не способна закончить предложение или выразить мысль без родных лайк-костылей. Полное лингвистическое убожество. Но при этом пай-девочка и морщится от слова shit. Разве можно её сравнить с сидящим в соседнем офисе мужчиной, который говорит на блестящем английском, пишет сценарии (и продал пару Голливуду), свободно общается на трёх языках, но при этом спокойно матерится, если возникает необходимость или просто к слову пришлось? И разве можно мерить интеллигентность стерильностью языка? Богатый, образный, красивый язык, который летит, поёт и втягивает слушателей в свой круговорот, может включать все без исключения слова. Убогий и корявый язык может быть чист как белый лист, и разницы между “like” и «бля» нет никакой, от слова вообще.

Я сама грешна – часто сужу о людях по языку. Хорошо говоришь - мой человек (условие хоть и необходимое, но, конечно, не достаточное). Плохо говоришь – не получится у нас общение. Но суждение о ком-то или о чём-то (фильме, книге) по отдельным словам – это всегда было и останется для меня по меньшей мере странным. В чём-то дискриминация слов – как дискриминация людей. У них своя жизнь и история, свой контекст, своя сфера влияния. Я никогда не перестану удивляться дискриминации слов, особенно если у тебя есть выбор, слушать это или не слушать, читать или не читать, смотреть или не смотреть, если речь о людях старше, скажем, 13-14-ти. Неужели это ещё для кого-то спорная тема? Бродскому и Есенину эти слова не жали, а тебе жмут?

Напоследок анекдот с такой бородой, что я удивлюсь, если его ещё кто-то не знает.

Милиционер идет через парк, а к нему со всех ног бабулька бежит. Подбегает, запыхавшись, и кричит:

- Товарищ милиционер... там... в кустах.. на скамейке... парочка... ебутся!
Милиционер перебивает:
- Бабуль! Все хорошо, только не выражайтесь нецензурно скажите: сношаются!
- Ну да... иду, смотрю - шевелятся кусты, смотрю - ебутся!
- Говорите "сношаются"!!
- Да, так вот, иду, гляжу - сношаются!! А потом пригляделась, мать честная, ЕБУТСЯ!!


Вопрос из зала: какое слово тут больше подходит? Эх... пойду-ка я дальше сношаться со своей документацией по телекоммуникационным связям.
fur hat

Запоздало, о вчерашнем

В Вашингтонском Музее Холокоста есть одна комната, которую я очень люблю. Вы спросите, что там любить, в Музее Холокоста. Я вам расскажу.

В неком восточноевропейском местечке жил чудак-фотограф. У него были трёхногий фотоаппарат и много плёнки. А ещё у него была большая душа. Фотограф очень любил людей и всё время их фотографировал. Всех подряд, бесплатно. То есть хочется верить, что ему платили, иначе на какие деньги он накупил столько плёнки, но если не платили, то он всё равно фотографировал. Всех. Смешных девчушек, суровых отцов семейства, дедушек с тросточками и дам с собачками. Богатых и бедных, толстых и тонких, милых и не очень, от млада до велика. Возможно, в других городах жили более практичные фотографы, а может фотографии не сохранились, но другого такого столь хорошо «отфотодокументированного» довоенного еврейского местечка нет.

Я очень люблю рассматривать старые фотографии, а тут такое богатство, целая комната, от пола до потолка. Всё интересно: какая дочка похожа на папу, а какая на маму, какие платья носили, в какие игрушки играли. Можно долго рассматривать детей – тут их очень много – и пытаться определить по лицам, какими (бы) они выросли. Смешной мальчик, серьёзный мальчик, суровая девочка, шаловливая девочка. Вот счастливая семья на пропитанной гармонией фотографии. А на этой карточке между мужем и женой будто стена выросла. А старики? Какие чудесные там старики! А старушки?

В этой комнате можно провести час. А можно три. Она бесконечна и бездонна, эта маленькая машина времени, потерянный рай. Фотограф-самоучка был чертовски талантлив – они живые. Через какое-то время создаётся впечатление, что ты всех этих людей знаешь, что ты там жил. Вон, кузен приехал из твоего города детства и фотографии привёз. А это у нас кто? Ну да, ну да, тётя Циля. Как же, как же.

Совершенно забываешь, в каком музее находишься. Потом выходишь оттуда и наталкиваешься на табличку. Сколько из них выжило? Человека три, кажется. Местечко было стёрто с лица земли. Там сейчас... не, не помню. Что-то неинтересное. Чудо из чудес – фотографии спасли.

Когда я в первый раз увидела эту табличку, то развернулась и пошла обратно. Поставила машину времени на задний ход. Остановись, мгновенье. Да остановись же, черт бы тебя. Можно я там останусь, в этой комнате? Я так её люблю – несколько раз уже ходила. Там такие лица, такие семьи, такие искорки в глазах, такие дети, такие ямочки на щеках, такие старики, такие... ЛЮДИ. Немножко похожие на меня, на моих родственников, на моих друзей. И живые ведь, совершенно живые.

А потом зажмурить глаза и выбежать, не видя никакой таблички. И сразу на улицу, в 21-й век. Моя маленькая послушная машина времени. Середина-конец 30х – 21-й век. И ничего посередине. Ничего. Не хочу. Оставьте меня там.
fur hat

(no subject)

Многие из вас, наверное, читали книгу Тома Волфа "The Bonfire of the Vanities". Если помните, там главный герой выдаёт себя с головой своим поведением в присутствии полицейских. Они и думать не думали, что это он совершил преступление, они просто опрашивали всех владельцев машин данной марки, но он настолько перепугался, что его сразу раскусили. Держал бы себя в руках, ни в жизнь бы его не поймали.

Удивительно, как люди иногда выдают себя реакциями. Вот вам личный примерчик для наглядности. Я недавно написала рассказ Второй Круг. После этого человек шесть либо в е-мэйлах, либо в телефонных разговорах задали мне вопрос, который можно было свести примерно к следующему: "Что, про нового молодого любовника написала?" В ответ я неизменно поднимала левую бровь (хоть это по телефону и не видно, и через монитор тоже) и говорила: " Это фантазия на тему. Героиня рассказа совсем, ИМХО, на меня не похожа . Там много чего и кого накручено." При этом я совершенно не обижалась - я прекрасно знаю, что лирических героев часто проецируют на авторов, и ничего в этом страшного нет. Задававшие вопрос могли мне не поверить - их право, но инцидент был исчерпан. Заметьте, я привожу тут пример не совсем, прямо скажем, невинного вопроса. Представьте себе, что подумали бы друзья, если бы в ответ на их вопрос я бы взвилась, завопила "ДА КАК ТЕБЕ ТАКОЕ В ГОЛОВУ ПРИШЛО!" и бросила бы трубку. Вот тогда ответ был бы очевиден, правда?

Со мной это за последний год происходит в третий раз. Я задаю кому-то достаточно невинный, на мой взгляд, вопрос, или просто делаю некое предположение, и ужасаюсь неожиданной реакции. Допустим, едет подруга в НЙ, и я спрашиваю: "А такого-то ты там не увидишь?" Имея при этом в виду, что люди могли пересекаться, у них общие друзья, и т.п. Ни одной дурной мысли в голове, верите ли. Если бы мне при этом нормально спокойно ответили "нет", я бы забыла о предмете разговора через пять минут, если не раньше. Но девушка вместо этого взрывается и психует. Интересно, с чего бы это? Или поинтересуешься у друга в ЖЖ, не такая-то ли изображена на фотографии/на картине/в рассказе. Ну, похожа очень. Да и не о порнухе речь идёт, а о вполне приличном произведении. Мало ли кого я "списываю" с друзей и приятелей - что в этом такого? А тебя после этого вопроса выкидывают из друзей. Со скандалом.

Как сказала мама одного известного литературного персонажа, "тайное всегда становится явным." Потому что не надо бросать горячую кашу с балкона. Для этого унитаз есть.

P.S. Это выдуманные или очень изменённые примеры, просто чтобы дать представление о сути вопроса.